Книги по Forex и биржевой торговле
Адам Смит. Биржа – игра на деньги

Эта книга о том, как ведется игра и как действуют игроки. Деньги настолько серьезный предмет, что, кажется, невозможно себе представить непринужденный и веселый разговор о них. Данная книга не просто знакомит читателя с некоторыми «неправильными правилами», она представляет собой уникальный взгляд на Уолл-стрит, на игру на деньги и ее участников.

Дилинговый центр Forex4you Forex Club


НО ЧТО ОЗНАЧАЮТ ЭТИ ЦИФРЫ?

Вы уже успели убедиться, что вокруг Уолл-стрит обращается огромное количество цифр, что Игра ведется с цифрами, что с помощью компьютеров все большее число людей может играть все с большим количеством цифр в количестве комбинаций, которое в древние докомпьютерные времена было просто немыслимым. Но что представляют собой эти базисные цифры? Это цифры из балансов компаний, которые дают информацию об объеме продаж и прибыли. А прибыль — в любой системе - фактор один из важнейших.

Что же такое прибыль?

Казалось бы, с ней проблем не должно возникать. Вы просто берете газету, а в ней «Шиш Консолидейтед» сообщает, что его чистая прибыль за только что закончившийся год составила $1 миллион, или по $1 на акцию. Когда «Шиш Консолидейтед» будет издавать свой годовой отчет, там тоже будет написано, что компания заработала $1 миллион, или по $1 на каждую акцию. Отчет будет подписан аудиторской фирмой, и в нем будет сказано, что данная фирма проверила бумаги компании «Шиш» и что «по нашему мнению, соответствующие балансовые отчеты и ведомости доходов и нераспределенной прибыли действительно отражают финансовое положение компании «Шиш». Наш анализ упомянутых ведомостей был проведен в соответствии с общепринятыми принципами бухгалтерского учета».

Последние четыре слова — «общепринятые принципы бухгалтерского учета» — являются ключевыми. В переводе они означают вот что: «Вполне может быть, что Компания «Шиш» заработала от пятидесяти центов до $1,25 на одну акцию. Если вы прочитаете наши примечания с п.1 по п.16, то увидите, что с доходами компании «Шиш» можно играть как с кубиками, в зависимости от того, что мы будем учитывать, а что нет Мы выбрали цифру в $1 на акцию. Примерно то же в этом году делают и другие аудиторские фирмы. А следующий год пусть сам заботится о себе».

Цифры подразумевают точность, поэтому не очень-то легко привыкнуть к мысли о том, что чистая прибыль компании может варьироваться в пределах 100 процентов в зависимости от того, какая бригада бухгалтеров занимается подсчетом, — особенно в условиях, когда рынок берет эти цифры и создает тенденции, темпы прироста и прочее, а по ним уже начинают работать компьютеры. И все это без откровенного надувательства, за которое можно было бы сесть в тюрьму.

Как это может быть?

Предположим, что у вас авиалиния, и вы покупаете новенький свежевыкрашенный «Боинг-727». Предположим, что самолет этот стоит вам $5 миллионов. В какой-то момент времени в будущем он будет стоить 0 долларов, потому что его ресурс будет отработан. Значит, вы должны ежегодно вычитать из ваших доходов какую-то долю стоимости этого самолета. Каков срок службы вашего самолета? Вы говорите: его срок службы десять лет, посему в этом году по прямому ступенчатому расчету вы спишете с доходов $500 000, или десять процентов его стоимости. Если ваш доход нетто от перевозки пассажиров и грузов составил $1 миллион, то он сократится вдвое после того, как вы спишете деньги за амортизацию. Естественно, ваша чистая прибыль в год покупки самолета будет выглядеть хуже, чем прибыль следующего года, когда самолет уже будет в полной эксплуатации, летая без перерыва взад и вперед. И ваши прибыли будут смотреться еще здоровее, если самолет будет летать и на одиннадцатый год, потому что в этот год уже не будет списания на амортизацию — вся стоимость покупки уже покрыта.

Но это только начало проблемы. Дело в том, что рядом с вами в том же аэропорту располагается другая авиалиния. Они тоже только что купили новенький свежевыкрашенный «Боинг-727». Значит, вы и ваши конкуренты окажетесь в практически одной строчке в тот день, когда выйдут ваши годовые отчеты о доходах, — верно?

Неверно. Эта другая авиалиния говорит, что сможет эксплуатировать самолет двенадцать лет. Значит, она будет в течение двенадцати лет амортизировать свой самолет, и списание на амортизацию в этом году составит 1/12, а не 1/10, так что ее прибыль уменьшится не на $500000, а на $416666, почему и окажется, что они в этом году сделали больше денег, чем вы.


Для беспроблемного трейдинга рекомендую брокера Forex4you – здесь разрешен скальпинг, любые советники и стратегии; также можно иметь дело с Альпари; для инвесторов – однозначно Альпари с его множеством инвестиционных возможностей. – примеч. главного админа (актуально на 16.11.2017 г.).


Но разве аудиторы не обязаны требовать, чтобы все списывали за один и тот же самолет одни и те же суммы? Нет, они этого требовать не обязаны. Здесь просто добавляется работы для финансовых аналитиков, которым приходится вносить поправку на различные нормы амортизации. Аудиторы — это не какие-то суперавторитеты. Это просто профессионалы, нанимаемые клиентами. Если вы говорите, что ресурс вашего самолета двенадцать лет, то, наверное, вы свое дело знаете — двенадцать так двенадцать. «Дельта Эйрлайнз» определяет ресурс для своих 727-х в десять лет, «Юнайтед Эйрлайнз» — в шестнадцать.

Конечно, пример с самолетом — очень простой пример. А как быть с компьютерами второго поколения — скажем, с «Ханиуэлл Н200» или IBM серии 1400? Будет ли одинаковым их срок амортизации? Возможно, если использовать их до конца, но если вы соберетесь компьютер продавать или обменивать, то для IBM это будет гораздо проще. Далее существует инвестиционный кредит на новое оборудование — налоговая поддержка, призванная поощрять капитальные вложения. Вольется ли этот инвестиционный кредит прямиком и целиком в прибыли первого года? Или он будет распределен на все годы жизни данного оборудования?

Если бы все использовали один и тот же метод амортизации, но для разных периодов ресурса, — и то жизнь была бы ох как нелегка. Но штука в том, что оборудование не всегда амортизируется прямым ступенчатым образом, с равным процентом в каждый год. Некоторые компании в начале списывают суммы посолиднее с последующим уменьшением процента. Другие используют метод с очаровательным названием «сумма цифр текущего года». Если вам так уж хочется знать его детали, позвоните своему бухгалтеру, пусть он даст вам определение.

И это только начало. Некоторые компании оценивают свои товарно-материальные запасы по принципу «последняя партия в приход — первая в расход». Некоторые компании списывают свои расходы на научные исследования сразу, другие расписывают их на несколько лет. Одни компании амортизируют свои пенсионные фонды, другие не амортизируют их вообще. Одни компании делают резервы для уплаты налогов с дохода дочерних предприятий по мере того, как эти доходы реализуются, другие не делают никаких резервов до тех пор, пока дочерняя фирма не перевела дивиденды родительской компании.

А когда одна компания приобретает другую, то бухгалтерское дело становится еще более таинственным. Это приобретение может быть покупкой, слиянием интересов, или комбинацией того и другого. Товары могут амортизироваться или нет. Базис амортизации варьируется в самых широких масштабах.

Короче говоря, нет такой компании, чей отчет о доходах и прибылях не мог бы быть изменен менеджментом и бухгалтерами, которые могут считать так или эдак. Не так давно компания «Прайс Уотерхаус» провела исследование на эту тему, вынеся в заголовок уже известный риторический вопрос «Могут ли общепринятые принципы бухгалтерского учета вводить инвесторов в заблуждение?»

В общем и целом — но опять-таки не всегда — настоящий аналитик-детектив, которому не нужно тратить время на бесконечные телефонные разговоры с клиентами, продавать акции пенсионным фондам и посещать бесконечные совещания, мог бы за пару дней взломать декларацию о доходах и балансовый отчет. Это, конечно, была бы самая черная работа: ковыряние в записках и бумажках, сравнение кучи цифр, поиски туннелей и, главное, снятие краски с тщательно написанной картины. Но большинство аналитиков вынуждены вести бесконечные телефонные разговоры, продавать акции и ходить на совещания, а к тому же еще и следить за развитием дел в относящейся к ним области. Получается, что упомянутую работу способны проделать очень немногие. Но даже если бы эту работу был в состоянии сделать каждый аналитик, то стоит вспомнить о том, что брокеров в десять раз больше, чем аналитиков, а на каждого брокера приходится по двести нетерпеливых клиентов. Так что несложно убедиться, каковы шансы на то, что Истина восторжествует, особенно если ваш телефон звонит и голос говорит: «Компания "Шиш" заработала по доллару на акцию, а акции эти продаются всего в двенадцать раз выше прибылей». С другой стороны, как мы уже выяснили, «Шиш» движется вверх не усилиями Истины, а суммарным чувством Толпы по отношению к «Шишу».

Большинство аудиторов — люди достойные, пытающиеся честно делать свою работу. Но их нанимают корпорации, а не инвесторы. К тому же они не просто нанятые по случаю профессионалы. Нередко они еще глубже вовлечены в деятельность тех же компаний, работая консультантами по налогам и менеджменту.

Годами Уолл-стрит с религиозной страстностью верил в бухгалтерский сертификат как в некий «знак качества и порядочности» — особенно если речь шла о фирмах национального масштаба, таких, как «Прайс Уотерхаус», «Хэскинс энд Селлс», «Артур Андерсен» и так далее. Потом всплыло несколько случаев, когда отчетные прибыли корпораций, проверенные и сертифицированные, несколькими годами позже перепроверялись снова — и выяснялось, что оригинальные сертифицированные отчеты были очень и очень далеки от истины. В широко известном и широко обсуждавшемся случае корпорация «Йел Экспресс» трубила о своих прибылях в отчетах за те годы, когда она уже безостановочно катилась к банкротству. (Сейчас она реорганизуется в соответствии с Главой 10 закона о банкротстве.) Разгневанные держатели акций обратились в суд, требуя к ответу не только «Йел Экспресс», но и аудиторскую компанию «Пит энд Марвик», скрепившую своей печатью отчеты «Йел Экспресса». Но судебных исков нынче не счесть, а в нашу задачу не входит вдаваться в их детали. Достаточно сказать о том, что адвокаты и Комиссия по ценным бумагам и биржам вопят вовсю, а аудиторы лихорадочно пытаются выработать какие-то согласованные нормы, но среди этих аудиторов существуют самые серьезные разногласия на предмет того, что же такое прибыль. Корпорации, говорят эти аудиторы, не похожи одна на другую, поэтому необходима определенная гибкость, которая могла бы эти различия адекватно отражать.

Я сочувствую аудиторам. Но сочувствую весьма умеренно. У меня стойкий скептицизм по отношению к публикуемым цифрам, потому что я уже терял деньги, доверяясь бухгалтерским отчетам, а потеря денег очень помогает усвоить урок Ведущее уолл-стритское издание как-то написало, что СПБ означает не «сертифицированный присяжный бухгалтер», а «сертифицированный присяжный бандит». О причинах моей предвзятости к бухгалтерам и аудиторам я расскажу чуточку позже. И рекомендую прислушаться — вам это может пойти на пользу.

Таким образом, если к цифрам прибылей в отчетах такое благоговейное отношение, становится понятно, что появление умных ребят, начинающих строить компании не на логическом росте бизнеса, а на том, что может помочь им вздуть цифры, не заставило себя ждать.

Такая корпорация обычно называется «конгломератом» или компанией свободной формы» — очень популярная штука в те времена, когда рынок начинает тянуть на тюльпаны. Конгломерат — это компания, которая растет за счет поглощения других компаний, а эти другие компании могут заниматься самым различным бизнесом. Считается, что менеджеры такого конгломерата, — это новая порода блестящих деловых заправил. Вся же идея заключается в том, чтобы взять компанию по изготовлению холодильников для мороженого и слить ее с компанией, изготовляющей задвижки, а потом присовокупить к ней мукомольное предприятие. Задвижки, мука и мороженное сойдутся вместе разве что на страницах отчетов о прибылях и балансовых отчетов, но Уолл-стрит смотрит только на рост прибылей, которые с помощью нужного бухгалтера растут как на дрожжах. Капитализм вступает в новую фазу.

Так уж случилось, что однажды я присутствовал при рождении нового конгломерата, и сейчас вы увидите, как это делается. Вся история началась с ленча в ресторане «Колони».

Я знаю, что господа Бэттен, Дарстин и Осборн в тот исторический день, когда они решили идти в рекламный бизнес, никаких посторонних за свой устричный стол не приглашали. Не было зевак со стороны и тогда, когда господа Эш и Торнтон вынашивали планы нового сверхмощного конгломерата, «Литтон Индастриз». Но так уж вышло, что некий тип по имени Сидни позвонил мне и пригласил в «Колони» на ленч.

Ленч в «Колони» даст фору любому ленчу в районе Уолл-стрит благодаря обилию девушек в весенних платьях от Пуччи, проплывающих мимо вашего стола по направлению к столикам у восточной стены. Там их уже поджидают пожилые и явно обеспеченные джентльмены, трогательно берущие девушек за ручку. Такая картина вселяет надежду и на собственное будущее. Тот исторический ленч я провел, слушая, как Сидни набрасывает контуры нового конгломерата, но признаюсь, что отвлекался я не единожды, наблюдая, как богатые старички нежно поглаживают девичьи ладошки. Милые девушки, однако, не особо нежничали. Они поглощали еду с такой жадностью, словно это был последний в их жизни шанс поесть. Пару раз я даже прервал Сидни и поинтересовался: а что будет с обеспеченными дедушками после ленча, — и Сидни сказал: да ничего особенного, хотя усилия старички прилагать будут. Так ли, сяк ли, но во время того ленча я понял, как мне хочется обустроить годы собственной осени: я хочу сидеть у восточной стены «Колони» с очаровательной фарфоровой красоткой, смеющейся заливистым журчащим смехом, а молодые тигры за столиками посреди зала пусть тратят энергию на обдумывание банальных комбинаций.

До этого ленча я лишь однажды встречался с Сидни. Он брокер, работающий с клиентами в фирме, которая в основном имеет дело с частными инвесторами. Одет Сидни в костюм от Бернарда Уэзерилла с галстуком от графини Мары, а уголок его платка в нагрудном кармане всегда направлен строго вверх. Многие — а особенно его дядя Гарри — считают его сообразительным малым. Со счетом дяди Гарри он и впрямь поработал на славу. (После чего дядя Гарри вложил свои деньги в «Шире-и-Выше» — кажется, его компания по пошиву бюстгальтеров так и называлась.)

Сидни всегда оказывается там, где делаются дела, а его интерес к конгломератам проистекает из неудержимой потребности воспользоваться любым мало-мальски интересным шансом. Ресторан «Колони» был выбран не Сидни, а его дядей Гарри: здесь я должен добавить, что владелец «Шире-и-Выше» оплатил и счет. Дядя Гарри привел с собой двух столь же энергичных, но не столь обеспеченных компаньонов.

Сначала я не очень понимал, что нужно Сидни, но по мере того, как он говорил, становилось очевидным, что у него на уме собственный конгломерат. Он уже пару раз видел, как это делается, — так отчего бы ни попробовать самому? Свою разминку Сидни начал с жонглирования новомодными словечками типа «ввод информации» и «синергизм». «Ввод информации» взят, как вы понимаете, из компьютерного языка, и значит в данном случае то же, что и там — то есть, вам позвонил приятель и дал наколку. У компьютеров это называется «битом». А «синергизм» имеет место тогда, когда сумма частей дает в результате больше, чем целое — и это словцо страшно любят выпускники Гарвардской школы бизнеса.

Дядя Гарри любит своего племянника Сидни и убежден в его ярких деловых способностях, но постепенно и до него стало доходить, что Сидни нацеливается на то, чтобы сделать «Шире-и-Выше» основой своей новой компании «свободной формы». Для дяди Гарри, понятное дело, выражение «свободная форма» могло относиться разве что к типу нового лифчика.

— Продать компанию? Ты с ума сошел, — сказал дядя Гарри.

— Да не продать, не продать, — сказал Сидни. — Выпустить акции. Создать средство движения.

— Средство движения, — фыркнул дядя Гарри. — Уолл-стрит не любит иметь дело со шмотками.

— Я говорю, — сказал Сидни, — о конгломерате, о растущей компании, с искушенным менеджментом, владеющим тонкими финансовыми приемами. Я говорю о рыночной капитализации в сто миллионов долларов.

Дядя Гарри начал прислушиваться, потому что «Шире-и-Выше» ни при каких обстоятельствах не могла бы превратиться в акционерную компанию собственными силами — а это все-таки был его племянник, некогда вложивший дядюшкины деньги в «Дельта Эйрлайнз» накануне того, как цена акций удесятерилась.

— И совершенно неважно, что производит наша компания — сказал Сидни. — Важен имидж, важен менеджмент, важны концепции. Уолл-стрит обожает все три момента.

— Весь менеджмент в моей компании — это я сам, и к особо искушенным я бы себя не отнес, — сказал дядя Гарри. — Но я пока и без этого прекрасно обходился.

— Каждый филиал будет управляться без вмешательства извне, если, конечно, ему в этом плане не потребуется помощь. А, говоря об искушенном менеджменте, я имею в виду корпоративный уровень, то есть тех, кто будет заниматься вопросами объединения и вести разговоры на Уолл-стрит.

— Наворачивать мудреные бумажки,— сказал дядя Гарри, внимательно слушая.

— У меня уже есть очень способный менеджер, в июне он заканчивает Уортон, — сказал Сидни. — А еще у меня есть очень, очень толковый PR-специалист, готовый хоть сейчас выдавать концепции на гора. И как только мы сменим имя и выпустим акции, то начнем охотиться за подходящими компаниями. Может, даже наймем кого-нибудь, кто работал на «Литтон».

— Я знаю бизнес, который можно было бы прикупить,— сказал не слишком обеспеченный партнер дяди Гарри за Номером Один.

Мы повернулись в его сторону.

— Может, он несколько мелковат, — пробормотал Номер Один.

Мы умоляли его продолжать.

— Бизнес принадлежит мужу племянницы моей сестры, — сказал малообеспеченный партнер. — Развозка пеленок в Куинз.

Дядя Гарри фыркнул. Я думал, что Сидни тоже примется фыркать, но он этого делать не стал. Мне даже показалось, что я слышу жужжание вращающихся шестеренок

— Это совсем неплохая идея, — сказал он. — Я уже представляю себе новый филиал. «Демографическое исследование»... Нет, нет! «Демографический взрыв, инкорпорейтед»!

— А деньги он на этих пеленках зарабатывает? — поинтересовался дядя Гарри.

— С этим проблемы...

— Менеджмент снимает все проблемы,— сказал Сидни.— Мы можем немножко оживить бухгалтерию. Он наверняка амортизирует свои грузовики слишком быстро. «Демографический взрыв, инкорпорейтед»! Это звучит. А вторая половина филиала будет заниматься исследованием и производства в этой же области — противозачаточные таблетки... Кто продает противозачаточные таблетки?

— Мой двоюродный брат Карл продает противозачаточные таблетки,— сказал малообеспеченный партнер Номер Два.— Он аптекарь в Бронксе. Может, он продаст свою аптеку.

Сидни страшно возбудился, но дядя Гарри хотел знать, откуда Сидни возьмет деньги.

— Обменяем акции, выпустим конвертируемые облигации, создадим привилегированные пакеты, — сказал Сидни.

Все это, понятное дело, вполне уважаемые и законные инструменты. Правда, Мешулам Риклис, один из тяжеловесов конгломератного бизнеса, недавно выступал на семинаре, рассказывая о том, как надо строить конгломерат. Так вот, говоря об этих инструментах, он употребил выражения «кастровские песо» и «русские рубли». Это заставляет предположить, что нынче в знакомые слова вкладывается совсем другой смысл.

— Компьютеры, — сказал Сидни. — Компьютеры сейчас это самое то. Посмотрите на «Контрол Дейта», SDS, SEL, на все компании, разрабатывающие компьютерные программы. Нам нужен компьютерный филиал.

— Я в компьютерах ничего не соображаю, — сказал малообеспеченный партнер Номер Два, — но у моего двоюродного брата Карла есть шурин, который ремонтирует арифмометры. Он их ремонтирует и продает, а еще он продает настольные лампы, картотечные шкафы, да вообще все, что хотите. По очень умеренным ценам.

— А где у него магазин? — спросил дядя Гарри.

— На Лексингтон Авеню, — сказал Номер Два.

— Лексингтон! — заорал Сидни и вскочил со стула. — Великолепно! «Лексингтон компьютер сайенс!» Да такие акции сами собой продаваться будут!

Я думаю, вы уже догадались, что в присущей мне манере я изменил имена и номера участвующих игроков — и, может быть, там и сям то и се слегка преувеличил. Но не слишком, не слишком. В самом деле, отчего бы компании по пошиву лифчиков дяди Гарри не называться «Материалы космического века»? Мы действительно живем в космическую эпоху, и эта эпоха пользуется упомянутыми материалами. Конгломерат «Теледин» имеет филиал под названием «Группа технологических материалов», который раньше назывался «Васко Металз», а еще раньше «Ванадиевые Сплавы», но такие названия вряд ли могли взвинтить цену акций, а ведь цель игры заставить рынок за этими акциями гоняться. Вот почему годовые отчеты конгломератов заключены в сверкающие обложки с кучей иллюстраций и типичных PR-овских штучек, а Альберт Скира даже собирается выпустить издание отчета в твердом переплете за двадцать пять долларов.

На Беверли-Хиллз, в колониального стиля особняке, некогда принадлежавшем Христианской ассоциации, располагается могучий конгломерат «Литтон Индастриз». Задумка с «Литтоном» оказалась настолько успешной, что создание конгломератов стало весьма почтенным занятием, а все злопыхатели расползлись по норам зализывать свои раны. «Литтон» собрал воедино судостроение, производство арифмометров и печатание книг, создав нечто, что стало восприниматься как самая современная экономическая философия. Они даже изобрели свои собственные ценные бумаги, так что когда «Литтон» приобретает что-то еще, все довольны. А еще у «Литтона» есть целые батальоны агрессивных новобранцев из школ бизнеса, которые по первому сигналу бросаются выправлять дела в компании кухонных раковин, когда вся кухонно-раковинная индустрия идет ко дну.

И я не спорю, может, и существует какой-то правильный способ делать все. Но на аудиторах я один раз крепко обжегся. Как вы знаете, цена акции в определенной степени зависит от цифр — в частности тех цифр, которые показывают нам прибыли. Если ваша компания занимается только производством сургуча, то больших разногласий насчет того, что в ней считать прибылью, а что нет, не возникает — разве что речь о прямом мошенничестве, что всегда нехорошо. Но если вы без перекура покупаете и продаете компании, то каждый раз, когда они проходят через работающую на вас аудиторскую фирму, вы имеете возможность творчески провести какие-то фонды как прибыли, капитализировать расходы, которые уже были списани,— и, в общем и целом, создать именно то, что нужно Уолл-стрит, то есть аккуратную схему с постоянно растущей прибылью. Если вы действительно хотите знать все эти учетные фокусы, спросите о них своего бухгалтера. А если он тверд в своей лояльности к собратьям по профессии, позвоните Барту Бригзу, управляющему хеджевым фондом в Коннектикуте, — он боль шой мастер эти фокусы обнаруживать. Я лично не знаком с Бартом Бригзом, но то, что он говорит в последнее время, заставляет меня предположить, что он тоже разок обжегся на аудиторах. Я тут не буду вдаваться в технологию «объединения интересов» при покупке компании по цене выше балансовой стоимости активов или в метод «приобретения фондов» при покупке компании по цене ниже балансовой стоимости. Остановимся на том, что учетно-бухгалтерское дело должно быть единой и совместимой методикой, что, увы, неправда, хотя бухгалтерские и аудиторские ассоциации над этим и работают

Чтобы не заставлять вас принимать на веру все, что я говорю, я расскажу вам, почему я предвзято отношусь к данному предмету. Несколько лет назад я был одним из менеджеров в маленьком фонде, по сути даже не фонде, а головастике: голова, хвост, дерганые движения — и никакого тела. И вот однажды в мой офис явился торговый агент — продавец акций, работающий с организациями. Таких агентов брокеры обычно посылают в финансовые фирмы — взаимные фонды, пенсионные фонды, страховые компании и так далее. А поскольку на нашей двери красовалось слово «Фонд», этот коммивояжер и появился у нас, хотя суммарные активы фонда «Головастик» были меньше того, что средняя компания тратит на почтовые марки.

Я знаю, что этот агент был одет в прекрасно сшитый костюм-тройку от братьев Брукс, но такова уж причудливая смесь памяти и реальности: когда я думаю о нем, он представляется мне кем-то вроде профессора Гарольда Хилла — в полосатом пиджаке, соломенной шляпе и белых гамашах Когда вы сидите за своим столом, то не спрашиваете коммивояжера «Что вы сегодня рассчитываете урвать?». Вы спрашиваете его: «Где Концепция?» — при этом вы барабаните пальцами по столу, показывая, что удивить вас не так-то просто. Но Гарольд Хилл был не из робкого десятка.

— Вы говорите, что вам нужны идеи? — сказал он.— Вам нужна Концепция? Я вам скажу, что я сейчас сделаю. Я вам выдам Концепцию, которая наполнит вас здоровьем и силой, тадам-дам-дам, и придаст уверенность вашей походке, та-дамдам-дам, и так оживит ваш портфель, та-дам-дам-дам, что ваш босс будет считать вас гением, та-дам-дам-дам, а ваша жена переживет второй медовый месяц — йес, сэр, йес, мэм.

Я загнул большой палец ноги, но не без труда.

— По вашему интеллигентному лицу я вижу, что вы готовы к восприятию, — сказал Гарольд Хилл. — К восприятию одной из самых уникальных идей на нынешнем бычьем рынке. Вы готовы увидеть акции, которые удвоятся в цене и, может быть, удвоятся еще раз, йес, сэр, йес, мэм, и отчет этой компании у меня с собой, вот в этом самом портфеле, и если вы сделаете мне заказ, то я вам дам название. Совсем небольшой заказ, тысяч на пять акций, и успех в жизни вам обеспечен, уж это я гарантирую, йес, сэр, йес, мэм.

В общем, я купил целую кучу акций «Нет-Проблем Продактс». Тогда в ходу была такая забава с домами-полуфабрикатами, чтото вроде «Мы даем вам четыре стены, а в воскресенье вы сами достраиваете дом со своим шурином-сантехником». И «Нет-Проблем Продактс», которая до того была малопривлекательным производителем рубероида и кровельного битума, создала филиал для строительства полуфабрикатных домов, который выставлял ее рынку в чарующем свете деловой разносторонности. Новый филиал был назван «Институт базисного жилищного строительства». Название звучало как надо — почти как «Институт передовой науки» при Принстонском университете,

— И это не просто еще один филиал,— сказал Гарольд Хилл. — Это не просто новый продукт. Это социальная революция! Вы сейчас вкладываете в социальную революцию!

Если память меня не подводит, вы платили за такой дом что-то около $4,95 первоначального взноса, и получали необременительные условия выплаты остальных $50000 — скажем, по $25 в месяц. «Нет-Проблем Продактс» показывал в качестве дохода продажную стоимость всего дома, хотя покупатель на самом деле платил четыре доллара и девяносто пять центов. В результате отчетная прибыль «Нет-Проблем Продактс» взлетала вверх как ракета.

А потом акции «Нет-Проблем», продававшиеся по $60 за штуку, покачнулись и рухнули в пике, в облаках черного дыма и с ужасающим воем — как какой-нибудь «мессершмит», подбитый бравыми американскими парнями в летных шлемах. Мне позвонил один мой приятель и рассказал, что покупатели этих домов не особо рвутся доводить дело до конца и звать шурина-сантехника на достройку. Они просто-напросто бросают свои несчастные первые взносы в $4,95. Я позвонил вице-президенту фирмы «Нет-Проблем», который публиковал такие славные и круглые цифры отчетных доходов, чтобы поинтересоваться, продолжают ли они свой бизнес. А как же, сказал он. (Потом, когда акции рухнули окончательно, я звонил руководству «Нет Проблем» столько раз, что вице-президент мог бы сэкономить время, просто-напросто поселив меня в своем доме.)

Я продолжал мучиться из-за разницы между брошенными $4,95 и полной стоимостью дома, а потом меня осенила блестящая идея. Я решил зайти в аудиторскую фирму, одну из крупнейших в мире аудиторских компаний, которая сертифицировала отчеты «Нет-Проблем Продактс». Деревянные резные панели, полы, выстеленные коврами, стены, украшенные портретами великих основателей и совладельцев. Чувствуя себя, как Оливер Твист, я был препровожден к одному из отцов-основателей, джентльмену с пышными бакенбардами, нахмуренными бровями и в полосатом сюртуке, точь-в-точь как Гарольд Хилл. Я робко поинтересовался: хорошо ли показывать в отчете как прибыль всю стоимость дома, когда на самом деле за него получено $4,95. И основатель-совладелец, поднявшись во весь свой трехметровый рост, громовым голосом заявил, что его аудиторская компания никогда не скрепила бы никакую неправду своей подписью.

Двумя годами позже в их финансовом отчете появилось маленькое примечание. Они писали, что была внесена «некоторая корректировка», признавая тем самым, что множество домов так и остались непроданными. Эта корректировка ретроспективно сшибла прибыли до уровня, который рынок определил для компании давным-давно. Примечание заканчивалось словами: «Примите наши извинения».

Так-то оно так, но акции уже рухнули с 62 до 11, так что примечание запоздало на пару лет. Я умудрился сбагрить их еще на полпути вниз, но все равно они оставили приличную дыру в портфеле, а дыра в портфеле — это Очень Плохо. Президент фонда был очень мил со мной. Он подвел меня к окну, по отечески положив мне руку на плечо, и мы обозревали панораму, открывающуюся с высоты тридцать третьего этажа.

— Сынок, ошибки совершают все,— сказал он.— Ничего страшного. Это составляющая часть учебы, часть великого непрекращающегося течения жизни.

С этими словами он попытался вытолкнуть меня из окна.

Так что, может быть, и наблюдатель я предвзятый, и конгломераты — это действительно новый образ жизни. В конце концов, если Федеральный резервный банк печатает деньги как какая-нибудь банановая республика, то почему бы частному лицу ни попробовать то же самое? Всюду, где есть рынок, есть и те, кто удовлетворяет спрос. Ныне фирмы на Уолл-стрит брезгливо перебирают тихие дремлющие портфели крупных банков и страховых компаний, жалуясь на то, что в них нет «результативности», нет ценового движения, а уолл-стритским фирмам нужны рекордные прибыли и Концепции, которые могли бы заложить динамит под уснувшие голубые фишки. И когда динамит взрывается, Уолл-стрит любовно собирает комиссионные с покупки и продажи. Антимонопольные комиссии тоже помогли конгломератам оправдаться в собственном существовании, потому что если вы покупаете бизнес, никак не связанный с вашим собственным, то ничего монопольного здесь быть не может. Менеджеры конгломератов сообразительны и веселы не чета скучным типам, выпускающим сургуч. А любое действие лучше бездействия, как заметил однажды лорд Кейнс.

Яндекс.Метрика
Лучшие брокеры:
Альпари
Forex4you
AForex
Содержание Далее
Дилинговый центр AForex Forex: пять шагов к успешному трейдингу Дилинговый центр Forex4you